«Все болит — это по нашей части»
Фото: Анастасия Хаски

Фото: Анастасия Хаски

Корреспондент «Русской Планеты» провела два дня с бригадами скорой помощи

Реформа скорой помощи разделила эту службу на две: экстренную и неотложную. Экстренная занимается самыми тяжелыми случаями, среди которых могут быть тяжелые травмы, острые боли, проблемы с сердцем. Неотложная выезжает на вызовы, не связанные с угрозой жизни.

Линейная бригада

В 7:45 бригада, состоящая из врача и фельдшера, заступает на смену.

– Кто там первый в очереди? 14-я бригада? Вот с ними и поедете. Андрей Андреевич давно у нас, еще со школы работать начал, — говорит начмед Лариса Миронова.

Молодо выглядящий мужчина сначала с недоверием смотрит на нового помощника.

– А что нам за это будет?

Обстановку разряжает фельдшер Галина:

– Пусть посмотрит, с кем нам приходится работать. Всему научим, не переживай: и уколы ставить, и клизмы. Пойдем только сначала халат подберем.

– 14-я бригада, на вызов, — раздается по громкой связи на первом этаже.

Мы подходим к окну диспетчерской и получаем карту вызова. В нем указывается время принятия звонка, время передачи его бригаде, время выезда бригады, время прибытия на вызов, информация о больном и симптомы.

Вызов первый. Острая боль в животе, рвота. Девушка 17 лет, в возрасте трех лет было огнестрельное ранение, удалена половина мозга, сейчас постоянно мучается от припадков, которые нередко заканчиваются комой. Осенью предстоит очередная трепанация черепа для удаления кист. Боль — частый спутник девушки.

Пока Андрей осматривает девушку, уточняя симптомы, Галина заполняет документы. Бумажной работы много. Большинство бумаг заполняется в промежутках между вызовами. Сделав уколы и попытавшись уговорить пациентку на госпитализацию, мы уходим одни. Девушка в больницу не хочет:

– Я там и так часто. Ночь понаблюдают, потом домой отпускают. Станет хуже — поеду.

Уже перед уходом Андрей задает матери вопрос, интересовавший всех нас с самого начала:

– А как она получила ранение?

– Стреляли в нас, папа не выжил, мы выжили…

В лифт мы заходим молча, и только Галина еле слышно говорит:

– Ну и начало.

В машине Андрей передает по рации на станцию, что бригада свободна, и тут же получает новый вызов:

– Бабушка, 85 лет, все болит.

– Все болит — это по нашей части, поехали.

Мы поднимаемся в квартиру. Обувь прилипает к полу, везде хлопья пыли, закопченные потолки с подтеками, мусор и грязь. В нос ударяет ощутимый запах браги. Женщина средних лет проводит нас в одну из комнат. Я не сразу замечаю, что среди грязных подушек и одеял лежит очень истощенный человек.

– Я ее нашла вчера на кухне без сознания, — поясняет сноха. — Дед бьет ее. Поделать ничего не можем. Он полоумный. Милиция его не забирает, в психдиспансер из-за возраста брать не хотят. Не знаем, как с ним бороться, все уже испробовали. С сыном разругался, не пускает его в квартиру. Я каждый день хожу. Она у нас крепенькая, в последнее время только сдавать стала. Мы тут прибрались немного. А выкидывать хлам они нам не разрешают.

– Аппетит у нее хороший? — спрашивает Андрей.

– Да, она всегда хорошо ест. Я недавно ее покормила.

Рядом на столе — электрический чайник и пять стаканов с «Ролтоном».

– А где сам дед?

– В соседней комнате.

Галина направляется туда. В соседней комнате завалы из мусорных мешков, коробок с лекарствами и пластиковых контейнеров из-под еды. На засаленном диване лежит пожилой человек.

– Саша? Ты не узнаешь меня? — удивленно спрашивает Галина.

– Нееееет, — отвечает человек в грязной одежде, пытаясь сфокусироваться на фигуре в комнате.

– Работали мы с тобой вместе, помнишь?

– Галька?! А ты что здесь делаешь? — взгляд становится осознанным, но от того не менее безумным.

– На вызов приехала. Вот скажи мне, зачем ты бабушку бьешь?

– Я? Нет. Не трогаю ее, — протяжно отвечает Саша.

– Дед, вы зачем бабушку бьете? — в комнату заходит Андрей.

– Не бью.

– Еще тронете — заберем мы у вас бабушку, будете один в этом гадюшнике жить. Слышите меня?

Ответа не получаем. Последнее слово опять остается за Галиной:

– Это был мой любимый водитель.

Спускаемся к машине. Галина, обращаясь больше сама к себе, говорит:

– Лет через десять пора кончать жизнь самоубийством. Не дай бог до такого дожить!

Нас направляют на новый вызов: женщина, 28 лет, рвота с кровью. С подозрением на желудочное кровотечение везем ее в больницу. Около регистратуры дожидаемся врача приемного покоя:

– Недавно страховые компании начали требовать с нас подписи врачей в больнице. Они могут больных принимать, на операции быть. А мы, вместо того, чтобы ехать на следующий вызов, теряем время с этой волокитой, — говорит Андрей.

После трех вызовов бригада возвращается на станцию и опять встает в очередь. Ждать приходится недолго. Уже через 15 минут получаем вызов: мужчина, 51 год, паралич.

– Кто-нибудь знает, Горбовщина — это где? — спрашивает наш водитель у остальных.

– Я знаю, — говорит Андрей. — За Кузнецово указатель будет. Долго проездим.

Дорога заняла больше часа. Въехав в небольшой дачный поселок, находим нужный дом. Встречают нас вопросом, привычным для каждого в бригаде: «Что же вы так долго ехали?»

– Все думают, что они единственные скорую вызывают, и мы только и ждем момента, чтобы к ним поехать. Мы должны приехать на вызов за 20 минут, но мы еще и район обслуживаем. А это около 60 км в каждую сторону. Дороги там ужасные, а пока найдешь нужную деревню, да по колено в грязи доберешься до нужного дома… Тут уже ни о каких 20 минутах речь не идет. А в этой ситуации родственники сами время потеряли. После инсульта в течение второго часа наступают необратимые последствия для организма, а они скорую только спустя час вызвали, — говорит мне Андрей, пока Галина делает больному укол.

– Пили? — спрашивает Андрей.

– Грамм 150 вчера, больше не могу.

– Да какие там 150 грамм, сын вот до сих пор на ногах еле стоит, — комментирует Андрей уже на улице.

– Полная деревня машин, а помочь на носилках человека до машины донести некому, — раздраженно говорит Галина.

Едем в больницу. Впереди пробки. Водитель включает сирену и перестраивается на встречную полосу. Но даже спецсигнал не помогает. На перекрестке проспекта Мира и Калиновской несколько машин не пропускают нас, первыми выполняя поворот.

– Люди не думают, что когда-нибудь они сами или их друзья, родственники могут оказаться в машине скорой, и им также не уступят дорогу. Они не понимают, что каждая минута на счету.

В 12:15 мы выехали на вызов. Вернулись на станцию в 15:30.

– Не ставьте нас хотя бы полчаса, мы пообедаем, — просит у диспетчеров Галина.

На станции есть оборудованная всем необходимым кухня. Располагаемся там.

Смена у врачей скорой длится 24 часа. На отдых дается трое суток. Многие берут подработки и работают сутки через сутки. Иногда ночью удается поспать в комнате отдыха, иногда получается вздремнуть по пути на вызов.

– Вот ты сегодня с нами уже столько проездила, сколько раз услышала слово «спасибо»? — спрашивает Галина.

– Ни разу.

– Жалобы писать все горазды, а отблагодарить единицы могут. Вытаскиваешь их, откачиваешь, жизни спасаешь, а «спасибо» не дождешься. Мы, конечно, не ради этого работаем, но, чисто по-человечески, хочется это слышать чаще, — грустно говорит Андрей.

Разговор прерывает объявление о вызове.

– Ну какое избиение?! У нас геронтологическое направление. Дайте нам бабушку! — обращается Андрей к диспетчерам. Убедившись, что внезапно заболевших бабушек нет, мы все-таки едем на вызов.

На диване сидит мужчина. Левая половина лица сильно распухла, под глазом синяк. Из рассеченной щеки не переставая сочится кровь.

– Что случилось?

– С мужем дочери подрался. Вы уж извините, что вас вызвали. В милиции сказали, что вы можете снять побои.

– Мы не можем. Вам в судмедэкспертизу на Островского надо. Вы пили? И у вас, кстати, глаз к вечеру закроется.

– Полторашку этого… как его… коктейля, в общем, — отвечает пострадавший. — А вы сможете сделать так, чтобы глаз послезавтра открылся? Мне на работу надо.

Получив отрицательный ответ, мужчина продолжает извиняться за беспокойство, и мы слышим первое «спасибо» за смену.

– Глаза у вас уставшие, и лицо по цвету с халатом сравнялось. Езжайте домой, поспите, завтра с реанимацией поездите, — говорит мне Андрей под вечер.

Сил на споры нет.

Реанимация

На следующий день я к 9 утра опять приезжаю на станцию скорой помощи. На этот раз мне предстоят поездки с реанимацией.

– Не боитесь ехать? Там ведь и трупы могут быть, — предупреждает кастелянша, отдавая халат. — Я раньше сама в бригаде работала, ушла потом. Здесь спокойнее.

В бригаде экстренной помощи врач и два фельдшера. Машины реанимаций просторнее. Больше аппаратуры, удобнее оказывать помощь. Едем на первый вызов.

– Погода на пожилых сказывается. Вчерашний ливень с грозой увеличил число вызовов, — рассказывает врач. — Вы только фамилию мою не указывайте, а то как-то она уже была в одном репортаже, так потом все жалобы на мое имя приходили. Главврач недоумевал, а у меня и вызовов тогда столько не было.

По рации передают про бабушку 84 лет. Ей плохо.

– А бригада сейчас приедет и сделает хорошо. Она каждый день звонит. Ей просто скучно. А не приехать мы не имеем права. Бывает, приезжаем, дочь дверь открывает и говорит: «Опять вызвала? И даже мне ничего не сказала». И таких «пациентов» у нас много. По именам уже всех давно знаем. Многие любят ближе к ночи звонить. Им не объяснишь, что, пока мы с ними сидим, из-за них где-то может умереть человек, не дождавшись помощи, — говорит фельдшер Мария.

– Еще вызовы-пустышки бывают. Звонят и говорят, что с сердцем плохо. Мчимся, а у них, например, печень болит. Говорим: «Что сразу не сказали?» А они: «Вы так быстрее приедете». Некоторым лень идти в поликлинику, они с насморком скорую вызывают. Кто-то вызывает одновременно и участкового врача и бригаду скорой помощи — кто приедет быстрее? Таких вызовов очень много, — подключается фельдшер Игорь.

Мы приезжаем на место. Поднимаемся в квартиру. У пожилой женщины тахикардия. На месте снимают кардиограмму, дают таблетки и делают укол.

– Для нас рядовой вызов. Вам, наверное, неинтересно. Вот если мы на поножовщину поедем, или на аварию — там будет на что посмотреть, мы и с МЧС, бывает, вместе работаем, — сказала Мария.

Кто бы мог подумать, что буквально через 15 минут мы и сами попадем в аварию.

Заезжаем во двор типичной новостройки. Дома стоят вплотную друг к другу. Между ними в центре детская площадка. Там нас и ожидает больной, потерявший сознание. Поворачивая к нужному подъезду, машина резко тормозит. Нас по инерции слегка бросает вперед.

– Коль, вызывай ГАИ, — обращается к водителю врач.

– Свяжитесь по рации, пусть нам сюда бригаду пришлют, мы в аварию попали, человека в больницу надо везти.

Бригада бежит к скамейке, а я осматриваю масштабы произошедшего. Машине реанимации предстоит пара мазков кистью по колесному диску, а вот хозяин легкового авто за свою неправильную парковку поплатится новой фарой и, возможно, покраской капота.

– Да что же вы паркуетесь, как м***?! Ни пожарным, ни скорой не проехать, — гневно обрушивается на появившегося хозяина «девятки» жена больного. — Весь двор своими машинами заставили, так нет бы хоть на поворотах не стоять!

Мужчину под руки ведут в машину. Он потерян и постоянно повторяет: «Что произошло?». Стабилизировав мужчину, бригада остается с ним в салоне дожидаться подмоги.

– Нет свободных машин, — сообщает водитель.

Приехавшие в течение 10 минут инспекторы ГИБДД разрешают уехать. В инспекцию водитель поедет уже один после госпитализации больного.

Главврач

– Ну как, посмотрели на работу бригад? — спрашивает меня главный врач Сергей Самарин.

– Людей у нас катастрофически не хватает, — говорит главврач. — Вот сегодня один врач написал заявление, а второй с тяжелым заболеванием слег. Врачей все меньше становится, общий состав стареет. А где новые кадры брать? Престиж профессии надо поднимать, а то молодые к нам не идут. Их тоже понять можно. Народ не всегда понимает, насколько это тяжелая работа. Благодарят, конечно, но и агрессивно настроенных хватает. Вам еще вызовы нормальные попадались. Часто приходится иметь дело с алкоголиками, наркоманами, бомжами. Хорошо, если в бригаде мужчина есть. А если только женщины? Страшно за них бывает. Вот напишете вы, что работа тяжелая, а будет ли толк от этого?

«На какой ферме вас лечили?» Далее в рубрике «На какой ферме вас лечили?»Жительница Галича Костромской области умерла после отказа в госпитализации Читайте в рубрике «Титульная страница» Сдали своегоРоссия депортировала одессита, спасшегося из Дома профсоюзов. Теперь ему грозит тюрьма Сдали своего

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Не пропустите лучшие материалы!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»